Эксперты ЦА обсудили в Варшаве вопросы предотвращения пыток

Недостаток политической воли, отсутствие эффективного расследования случаев применения пыток и не отвечающие требованиям условия содержания в закрытых учреждениях являются общими пороками для правительств Центральной Азии.
Об этом было сказано в ходе экспертной встречи по свободе от пыток в странах Центральной Азии, проведенной в рамках Совещания ОБСЕ по человеческому измерению, проходящем в Варшаве с 26 сентября по 7 октября. Организаторами дополнительного мероприятия выступили Институт «Открытое Общество» - Фонд Содействия в Таджикистане и коалиции по борьбе с пытками в Казахстане, Таджикистане и Кыргызстане. В его работе приняли участие представители государственных органов и гражданского общества ряда стран-членов ОБСЕ.

В ходе заседания была представлена информация о ситуации, проблемах и достижениях Коалиций по борьбе с пытками в Центральной Азии, а также рекомендации коалиций странам-членам ОБСЕ, институтам ОБСЕ и международным организациям.

Доклад по Таджикистану представил замдиректора Независимого центра защиты прав человека Абдурахмон Шарипов. По его словам, за прошедший год ситуация с правом на свободу от пыток и жестокого обращения являлась одной из самых актуальных в Таджикистане, что связано как с активизацией институтов гражданского общества в этом направлении, так и с деятельностью органов государственной власти по признанию данной проблематики и попытке решения проблем, связанных с пытками и безнаказанностью в стране.

Эксперт отметил, что в 2011 году коалиция правозащитных НПО и практикующие адвокаты объединили свои усилия по борьбе с пытками и безнаказанностью в Таджикистане. Разработана Стратегия НПО по борьбе с пытками и безнаказанностью сроком на 5 лет. Основной целью Стратегии является способствование развитию сотрудничества гражданского общества на основе единства требований к государственной системе в борьбе с пытками и безнаказанностью, основанных на международных стандартах свободы от пыток, направленных на совершенствование законодательства и правоприменительной практики.

«В Таджикистане до сих пор за применение пыток сотрудники правоохранительных органов привлекаются по статьям, связанным с должностными преступлениями (превышение полномочий, злоупотребление, халатность). Например, по делу Сафарали Сангова, который умер в результате жестоких избиений во время задержания сотрудниками милиции, было возбуждено уголовное дело сначала по статье «превышение должностных полномочий с применением насилия», в последующем переквалифицированное в статью «халатность», которая предусматривает более мягкое наказание», - сообщил Шарипов и добавил, что в случаях заявлений о пытках, где указываются конкретные должностные лица или органы, ответственные за применение пыток, эти лица не только не привлекаются к ответственности, но и получают продвижения по службе.

«Известно о нескольких случаях, в частности, начальник ОВД Сино-1 Рахмонкул Давлатов назначен главой Управления внутренней безопасности МВД РТ, хотя Сафарали Сангов умер от примененных именно в этом ОВД пыток, - сказал правозащитник. - Также бывший начальник республиканского Управления по борьбе с организованной преступностью, чьи региональные подразделения и должностные лица по Согдийской области фигурировали в числе тех, кто применяет пытки в отношении задержанных лиц, был назначен заместителем министра внутренних дел».

Шарипов также сообщил, что в случаях освещения проблематики пыток в СМИ, должностные лица органов дознания и следствия подают иски против журналистов и СМИ, и требуют большие денежные компенсации в качестве возмещения морального ущерба. В частности, начальник УБОП МВД РТ, посчитав, что газета «Азия-Плюс» распространила клеветническую информацию, нанеся тем самым оскорбление данному органу, требует с газеты возместить ему ущерб в размере 1 млн. сомони (около $225 тыс.).

«Уголовно-процессуальное законодательство не требует указывать при оформлении задержания фамилии сотрудников милиции, непосредственно производивших задержание. Вместо этого журнал регистрации заполняет и подписывает следователь, назначенный вести дело, который, как правило, не участвует при задержании. На практике это законодательное упущение позволяет сотрудникам правоохранительных органов безнаказанно применять пытки в период между фактическим задержанием и формальным взятием под стражу, поскольку их причастность официально не фиксируется и ее сложно доказать», - подчеркнул таджикский правозащитник.

По его словам, в Таджикистане все еще не создан независимый орган по расследованию сообщений о пытках, не разработаны процедуры и механизмы эффективного расследования жалоб о применении пыток, а также компенсации вреда, полученного в результате применения пыток (примерами могут служить дело Исманова и Бобоева, чьи заявления о пытках должным образом не расследуются). В частности, по делу Бобоева расследование уже длится более года, а Исманов в ходе судебного процесса сделал повторные заявления о пытках, однако, судья проигнорировал их.

«В соответствии с рекомендациями Комитета ООН по правам человека, тюремная система была выведена из юрисдикции МВД и передана министерству юстиции. СИЗО также были переданы органам юстиции, - отметил Шарипов. - Однако места предварительного содержания ГКНБ до сих пор не переданы под юрисдикцию юстиции. По мнению адвокатов, как раз в системе ГКНБ чаще всего практикуется применение пыток и содержание без связи с внешним миром».

Он также сообщил, что в Таджикистане до сих пор отсутствует институт независимой медицинской экспертизы, жертвы пыток не получают адекватной медицинской помощи и психологической реабилитации, законодательно не закреплен порядок выплаты компенсаций жертвам пыток.

«Вызывают обеспокоенность случаи смертей лиц, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, - сказал правозащитник. - Данная информация является «секретной» и не предоставляются данные о количестве лиц, которые умерли при содержании под стражей в следственных изоляторах или при отбывании наказания в исправительных учреждениях».

В этой связи Шарипов упомянул некоторые факты. В частности, Л.Бурханова в 2009 году при получении тела своего сына - Д.Муродова, который отбывал наказание в виде 6 лет лишения свободы, осмотрела тело в морге и обнаружила на нем следы побоев.

«По другому делу сотрудники учреждения СИЗО-1 МЮ РТ г.Душанбе с целью принуждения осужденного Исмоила Бачаджонова исполнять требования сотрудников колонии строгого режима, войдя в камеру, стали избивать его, применив спецсредство - дубинку, причинив ему тяжкие телесные повреждения, от которых впоследствии пострадавший скончался», - сообщил Шарипов.

В ходе данной встречи свое видение ситуации по борьбе с пытками в Таджикистане также высказал Бахриддин Бозоров, замначальника Управления по расследованию уголовных дел особой важности Генеральной прокуратуры РТ.

«Согласно УПК РТ, расследование фактов, связанных с применением насилия в отношении задержанных лиц, входит в компетенцию нашего управления, особенно если они повлекли смерть потерпевшего. Действительно, именно по настаиванию и инициативе Генеральной прокуратуры дело по факту смерти Бачаджонова расследовано нашим управлением и направлено в суд. На днях судом вынесен приговор в отношении двоих работников СИЗО УИН Минюста РТ, которые осуждены на 8 лет.

По делу Дилшода Муродова ситуация аналогичная, только не хватает доказательств. В данном случае дело приостановлено в связи с не установлением причастных лиц для привлечения их в качестве обвиняемых.

Единственная проблема в том, что не ведется отдельная статистика именно по пыткам. На мой взгляд, чтобы квалифицировать деяние как пытку, должна быть мотивация. У нас все случаи применения насилия со стороны должностных лиц, в основном, следственных органов или оперативных служб квалифицируются как ст. 316 УК РТ (Превышение должностных полномочий). Исходя из этого, мы признаем, что у нас применяются пытки. Хотя это единичные случаи, на которые прокуратура обязательно реагирует, и определенные лица привлекаются к уголовной ответственности, вплоть до осуждения", - сказал Бозоров.